Литва в Петербурге

 
 

История и современность

  Этот раздел создан по просьбе госпожи Ванды Казанскене для публикации информации исторического и архивного характера.

       Tarptautinės konferencijos, skirtos Jonui Mačiuliui-Maironiui, 2007 m. gruodžio 13-15 d. Sankt Peterburge, medžiaga
       Материалы международной конференции, посвященной Йонасу Мачюлису-Майронису, 13-15 декабря 2007 г. в Санкт-Петербурге
       Ссылка на материалы, размещенные на сайте Департамента по делам миграции Литвы
 
 
 
Статья об истории литовской общины в Санкт-Петербурге.
Автор статьи КОНСТАНТИН БИТЮКОВ. 
 

В эпоху средневековья Литва и Москва, как главные конкуренты в деле собирания русских земель, были непримиримыми врагами. Почти все контакты двух государств были военными. Поэтому «литовские люди» или «литвины» были в Великом княжестве Московском редкостью. Чаще они попадали на Русь как военная сила, в составе посольств или пленными. К тому же, большую их часть мы с вами назвали бы предками белорусов или украинцев, то есть они были русскими людьми, проживавшими в Великом княжестве Литовском. Были, правда, редкие исключения. Так в Москве поселилась дочь великого Витаутаса Софья Витовтовна, ставшая женой Василия I и сыгравшая заметную роль в русской истории того времени. Ещё до того из Литвы выехали сыновья Альгирдаса: Андрей и Дмитрий Ольгердовичи, принявшие участие в Куликовской битве на стороне Дмитрия Донского.

К моменту основания Санкт-Петербурга Литва на равных правах с Польшей входила в Речь Посполитую. Однако реального равенства к тому времени уже не было: Польша заняла доминирующее положение в этом союзе, литовская аристократия была в значительной мере полонизирована, литовский язык и культура сохранялись главным образом в крестьянской среде. По этой причине вряд ли Санктъ-Питеръ-бурх слышал литовскую речь. А ведь в начале XVIII века Речи Посполитой и России пришлось объединить свои усилия в борьбе с новым претендентом на гегемонию в восточной Европе – Швецией, то есть, в столице Российской империи должны были обитать посланники короля польско-литовско-саксонского государства.

После устранения угрозы со стороны Швеции отношения стран снова приняли натянутый характер. Речь Посполитая, введённая в затяжной экономический и политический кризис, не сумела преодолеть его, и в конце XVIII века её соседи – Россия, Австрия и Пруссия начали разделы её территории. Земли, населённые литовцами, были включены в состав Российской Империи после III раздела.

Новое приобретение России не отличалось спокойствием: сразу, вслед за присоединением в Литве, как и в Польше, вспыхнуло восстание – Инсургенция. Позже Литва приняла участие в «Повстаньях» 1831 и 1863 годов. Все волнения были подавлены, а в 1832 году был закрыт Виленский университет. После этого для продолжения образования молодым литовцам пришлось ехать за границу или в Россию, главным образом в Санкт-Петербург. После отмены крепостного права в Питер потянулись в поисках лучшей доли бывшие крепостные, делавшиеся здесь фабричными рабочими. Однако в сравнении с другими представителями западных губерний империи литовских крестьян-отходников в столице было мало. Дело в том, что царская администрация сумела провести в Литве земельную реформу: поместья участников восстания 1863 года были нарезаны на участки и розданы безземельным крестьянам, были значительно снижены выкупные платежи. В итоге 200 тысяч батраков получили землю, что снизило мотивацию к поиску заработка в городах. Поэтому в литовской общине столицы преобладали образованные люди: студенты, чиновники, ксёндзы, инженеры. Община росла медленно: к 1891 году в Петербурге проживало не более тысячи литовцев, в 1890-е около двух тысяч, в 1900 – 1910-е 8 – 11 тысяч человек. Со временем появились различные организации земляков. Так с 1891 по 1917 работало «Литовско-жмудское благотворительное общество». Жмудь – старинное название Жямайтии, нижней по течению Немана, наиболее самобытной области Литвы. После отмены запрета печати на литовском языке в 1904 году (был введён сразу после волнений 1863 года) в столице появился литовский еженедельник - «Lietuvų Laikraštis» (Литовская газета), а в католической школе при костёле св. Екатерины (в начале XX века получила права гимназии) в качестве предмета по выбору был введён литовский язык. Зримо увеличила литовские общины по всей России I Мировая война. Для помощи беженцам был создан «Петроградский Литовский комитет по оказанию помощи пострадавшим от войны».

 

 

ПОЛКИ

Высокой чести охранять покой обожаемого монарха отдельными воинскими формированиями, были удостоены немногие народы империи. Так во всей Лейб-гвардии были Финляндский и Литовский полки и л.-гв. Кавказско-горский эскадрон (в разные годы имел множество ипостасей). Далеко не все в Литовском полку были представителями означенной в названии нации, национальный колорит ему придавала кокарда: в отличие от всех прочих полков на щите у двуглавого орла вместо Георгия Победоносца помещался другой всадник – старинный герб Литвы «Погоня» (или по-другому «Витязь»). Полк отличился в Бородинском сражении, под Малоярославцем, принял участие в походе русской армии по Европе. Лейб-гвардии Литовский полк в Санкт-Петербурге просуществовал недолго – с 1811 по 1817 год, когда он был наименован в л.-гв. Московский. Новый л.-гв. Литовский полк был сформирован в Варшаве на основе 3-й батальона прежнего. Всё время своего существования в столице полк был одним из самых престижных, ведь его сформировали из батальона преображенцев. Память о литовцах осталась в названии улиц в районе Выборгской заставы, прилегавших к казармам – Литовской и Ново-Литовской.

Кроме Литовского гвардейского в Санкт-Петербурге квартировал ещё и армейский Литовский мушкетёрский полк. Казармы его располагались на углу Крюкова канала и Офицерской улицы в Семибашенном замке (он был построен в конце царствования Екатерины II в подражание стамбульскому семибашенному замку). Хотя литовцы жили здесь недолго (не более 15 лет в самом начале XIX века, до них казармы занимали кавалергарды, после – Гвардейский экипаж), замок петербургские обыватели назвали именно Литовским. Это имя досталось в наследство и следственной тюрьме, занявшей строение в 1823 году. Литовский замок был сожжён и разрушен в февральскую революцию, а его руины простояли до 1930-х годов. Так же Литовским стали называть и расположенный на другой стороне Крюкова канала рынок, называвшийся изначально Частным. Он простоял с конца XVIII  до середины двадцатых годов XX века.

Ещё о Литве напоминают Ковенский, Друскеникский и Виленский переулки. Последний с 1923 по 1992 годы исполнял обязанности переулка Красной Связи, а на Ковенском был воздвигнут костёл Божьей матери Лурдской, единственный в Ленинграде действующий католический храм, ставший местом притяжения верующих литовцев. Все эти названия появились на карте имперской столицы во второй половине XIX века и названия литовских городов даны в славянской транскрипции, как назывались они официально в то время.

ИМЕНА

Для литовской диаспоры было характерно относительно недолгое пребывание в столице, после этого – возвращение на историческую Родину. Волей-неволей в Санкт-Петербурге – Петрограде побывали многие известные в современной Литве личности. Талантливых и неординарных литовцев привлекали петербургские учебные заведения и столичные учреждения, где они могли реализовать себя.

Так в середине XIX века в Санкт-Петербурге поселились столпы национального ренессанса: родоначальник литовской художественной литературы, епископ Моте́юс Вала́нчюс и историк-писатель Симонас Даукантас. Первый жил в нашем городе с 1842 по 1845 годы сначала как адъюнкт, позже как профессор переведённой в Санкт-Петербург Римско-католической Духовной академии (бывший теологический факультет закрытого Виленского университета). Известность ему принесла активная просветительская деятельность, участие в работе Виленской археологической комиссии, а основанное по его инициативе общество трезвости пустило по миру несколько десятков питейных учреждений и водочных заводов. Итогом литературной деятельности Валанчюса стало двухтомное исторографическое исследование, сборник литовских пословиц, сборник рассказов, повесть. О Петербургской духовной академии можно добавить, что позже в ней получили образование поэты-лирики Майронис (Йонас Мачулис) и Миколас Вайткус, бывшие ксёндзами. Симонас Даукантас служил помощником метриканта Литовской метрики в канцелярии Сената. Его петербургский период был намного дольше - с 18351851 годы. Здесь же им были написаны основные труды, среди которых романтизированная история Литвы «Обычаи древних литовцев» - первый исторический трактат, написанный на литовском языке. Ещё раз повторюсь: предыдущий XVIII век был временем наибольшего оскудения литовского печатного слова, а литовский язык почти вытеснен из среды городов и обихода аристократии польским.

Наиболее ярким периодом для литовской диаспоры Санкт-Петербурга стали предреволюционные годы. Здесь жили будущие и уже состоявшиеся художники, поэты, писатели, публицисты, инженеры, политики.

В это время в Санкт-Петербурге поселился Антанас Смятона (или Антон Иванович Сметано). В нашем городе он окончил гимназию, поступил в Петербургский университет на юридический факультет, закончил его (хотя дважды исключался). Известен он стал, как председатель Совета Литвы (Государственного совета), принявшего 16 февраля 1918 г. "Акт независимости Литвы", он же стал первым президентом Литовской Республики. В 1926 году он руководил военным государственным переворотом (в советской историографии переворот назывался фашистским). Здесь же будущий первый премьер-министр и политик правого толка Аугустинас Вольдемарас окончил гимназию и историко-филологический факультет университета.

Их политические оппоненты, марксисты Ви́нцас Мицкя́вичюс-Капсу́кас и Ю́люс Яно́нис издавали в Петрограде в 1917 году большевистскую газету на литовском языке «Tiesa» (Правда). Оба они были одарёнными литераторами, а Янонис ещё и поэтом.

Скульпторы Юо́зас Зи́карас и Пя́трас Ри́мша закончили петербургскую школу Общества поощрения художеств, первый до мобилизации 1915 года учился в Академии художеств. Тогда же в Петроград, вместе с семьёй депутата от Сувалкской губернии II и III Дум А.А. Булата, переехала известная писательница Ю́лия Жема́йте, здесь она работала в комитете помощи беженцам. До начала Мировой войны в художественном отделе известного Петербургского журнала «Заветы», легального печатного органа партии эсеров, печатался публицист Юргис Балтрушайтис. Преподаватель женских политехнических курсов Миколас Сонгайла (Михаил Сонгайло) подарил нашему городу «Египетский дом» на Захарьевской, 23, перестроил дом на Б. Конюшенной, 17, участвовал в разработке интерьеров Витебского вокзала.

Один из наиболее известных литовских писателей Винцас Миколайтис-Путинас поселился в Петрограде с 1915 по 1917 годы. Закончив семинарию, после начала Мировой войны и став ксёндзом, Миколайтис (Путинас – это псевдоним) поступил в Петроградскую духовную академию, скорее, что бы спастись от войны, чем для продолжения образования. В столице он тесно сошёлся с русским искусством и литературой. Здесь же вышла в свет его первая книга: в неё вошли сборник стихов «Красные цветы» и поэма «Князь Жвайнис». Вот каким описан Петроград в романе «В тени алтарей», главному герою которого Людасу Васарису автор подарил многие факты собственной биографии: «Порой, когда их водили гулять по улицам столицы, или в какой-либо музей, или на выставку, - он с товарищем умудрялся сбежать и возвращался в академию только в полночь. Они слонялись по Невскому проспекту, глазели на витрины, вертелись в больших магазинах, а вечером шли к кому-нибудь из земляков, где бывали и другие гости. Кое у кого из воспитанников академии было светское платье. Оно избавляло их от многих неприятностей, потому что одетых в сутану извозчики и хулиганы часто обзывали иезуитами и провожали трёхэтажной бранью».

Немного вернувшись назад, следует отметить, что в пятидесятых годах XIX века петербуржцы могли лицезреть великих литовских князей Гедиминаса, Альгирдаса и Витаутаса, компанию им составили литовский воин и сам Пяркунас-громовержец (между прочим, верховный бог языческого литовского пантеона, полный аналог славянского Перуна). Понятно, что речь идёт не о живых людях, в данном случае имелись в виду скульптурные изображения – детали памятника тысячелетию России, установленного в Новгороде Великом. Скульптуры изготавливались в течение нескольких лет в столичной академии художеств, после отливались на фабрике Плинке и Никольса. Автор маятника М.О. Микешин осуществлял общее руководство работой отдельных групп ваятелей, изготавливая лично лишь некоторые статуи. Поэтому горельефные изображения князей и идола Пяркунаса с нижнего яруса памятника изготавливал Н.А. Лаверецкий, фигуру поверженного литовского воина, символизирующего уступку Литвой многих земель и городов государству Ивана Великого, выполнил И.Н. Шредер. Правители Великого Литовского княжества были помещены на памятник в знак преемственности власти российских монархов и литовских князей, так виделось нашим властителям в позапрошлом веке. Ещё здесь есть выполненные М.Чижовым князь Кястутис и боярин Даумонтас, последний почитается изменником на своей Родине за убийство первого короля Литвы Миндаугаса,  и святым на Псковщине, где он оставил по себе память, как мудрый государственный и военный деятель.

ХУДОЖНИК И КОМПОЗИТОР

Говорить о литовской культуре и не сказать о Чюрлёнисе, значит не сказать ничего. А если в разговоре с литовцем поимеете неосторожность сказать, что не знаете, кто это, то прочтёте в его взоре такое же выражение, какое было бы у Вас, заяви Вам собеседник, что понятия не имеет, кто такой Пушкин. Микалоюс Константинас Чюрлёнис - композитор и художник, признанный гений, творчество которого не поддаётся однозначным трактовкам. Приехал Николай Константинович в столицу империи в 1908 году. Здесь он хотел ближе узнать творческую среду, познакомиться с художниками, поэтами, композиторами, писателями. В Санкт-Петербурге его ждали наиболее тяжёлые материальные условия, которые он встретил в жизни. Привычный заработок уроками фортепиано оказался недоступен из-за высокой конкуренции, комната на Вознесенском проспекте, 57, по его словам, оказалась «…неважная, тёмная, тесная, занавески и скатерти грязные, хозяева не очень симпатичны… лестница по настоящему загажена, а всё остальное далеко от комфорта». Фортепиано у него нет – музицирует у немногочисленных знакомых или на органе храма св. Екатерины, мольберта нет – прикрепляет картины к стене кнопками; приходится экономить на еде, чтобы купить краски. Через год пребывания в Петербурге удалось переехать, но комната на Екатерингофском, 65 оказалась лишь немногим лучше. Как всякого гения его не интересовали деньги. Человеку, которому понравились его картины, он готов был продать их за копейки или отдать даром, делая это с искренней радостью.

Представленный земляку Мстиславу Добужинскому Чюрлёнис входит в объединение "Мир искусства", его картины начинают появляться на выставках, круг знакомых расширяется, он посещает собрания художников. И всё же в письмах домой, отправившийся в добровольное изгнание из привычной среды художник, пишет о «двухмиллионной каше» в которой «…никогда …ещё не были так чужды люди». С другой стороны необычайное вдохновение ему дают столичные музеи: «…лазал по Эрмитажу и музею Александра III – изучаю их. Ты не представляешь, какие чудесные вещи тут! Всего не перечесть. Здесь старые ассирийские плиты со страшными крылатыми богами. Я не знаю откуда они, но мне кажется, что я знаком с ними прекрасно, что это и есть мои боги! Есть египетские скульптуры, которые я очень люблю… есть и греческая скульптура и много других вещей.»

Петербург притягивает Чюрёлниса, заставляет работать в нечеловеческом ритме. Здесь им написаны или закончены: «Рай», «Жертвенник», «Честь восходящему солнцу», «Арка Ноя», «Жемайтийские кресты», «Рекс», «Соната пирамид», «Соната моря», «Прелюд», «Всадник», «Баллада о чёрном солнце», «Демон»; задумана и частично воплощена отдельными музыкальными фрагментами опера «Юрате – королева Балтики», сюжет которой написан его женой Софией Кимантайте.

Невыносимый образ жизни, постоянное недоедание и напряжённая работа физически, а позже и психически, истощают его. Обеспокоенный отсутствием Николая Константиновича на собрании «Мира искусства» (в декабре 1909 года) Добужинский идёт к нему домой. Найдя его в невменяемом состоянии, телеграфирует в Друскининкай жене. Его помещают в дом умалишенных близ Варшавы, где он внезапно умирает от воспаления лёгких в 1911 году. Непризнанный при жизни, художник находит славу и почитание посмертно. Именно в Петербурге о нем начинают говорить как о гении: так он назван в телеграмме соболезнования отправленной в Вильнюс от комитета «Мира Искусства». Подписана она была его друзьями: Бенуа, Бразом, Добужинским, Рерихом.

Так Петербург поглотил ещё одну жертву, сделав имя её бессмертным.

ПОСЛЕ РЕВОЛЮЦИИ

Город на Неве оказался причастным не только к присоединению к империи Литвы, но и к восстановлению её государственности: в мае - июне 1917 здесь заседал Петербургский литовский сейм, провозгласивший образование независимого государства. Литва к этому времени была полностью оставлена русскими войсками и занята германской армией. Позже акт независимости принял и Вильнюсский Совет Литвы Антанаса Сметоны.

После революции и отделения Литвы, диаспора Петрограда значительно сократилась, но землячества продолжали работу. Так с 1917 по 1920 годы существовал литовский рабочий клуб «Пролеткульт», а с 1927 по 1937 «Литовский клуб им. Пожелло». Из известных личностей в предвоенном Ленинграде подолгу бывал, пожалуй, один поэт-большевик Пятрас Цвирка. В блокаду Ленинград принял много беженцев из Прибалтики, небольшую их часть составляли и литовцы. Небольшую, потому, что Литва была занята вермахтом молниеносно, да и репутация советской власти за год существования её в республике заметно упала, отступать с Красной Армией решились люди, открыто выступившие за коммунистические идеалы. После войны литовская община Ленинграда пополнялась студентами (хотя и не в такой мере, как до революции, так как появилась возможность получать образование и на Родине), специалистами, прибывавшими на стажировку, оставшимися после обучения и армейской службы и сумевшими выбраться из мест ссылки.

Для полноты рассказа должен помянуть и печально известные эпизоды. «Те кому за тридцать» помнят инцидент, произошедший в Эрмитаже в 1985 году, когда житель Каунаса Бронюс Майгис облил полотно Рембрандта «Даная» серной кислотой и нанёс ей ножевые удары. Психическая неполноценность преступника была выявлена в ходе следствия, где сначала он заявлял, что протестует против советской оккупации Литвы (трагедия произошла 15 июня, в этот день в 1940 году в республику вошла Красная Армия), позже, говорил, что это его ответ на действия медико-социальной комиссии, отказавшейся признать его инвалидом, после, уверял, что картина порнографическая и должна быть уничтожена. Сомнения в психическом здоровье этого человека, посещали и каунасских медиков, выдавших ему направление к психиатру. Однако Майгис пренебрёг им и поехал мстить государству и его медицине в Ленинград.

Ещё одна на весь мир нашумевшая история совершилась с заброшенным злым роком в Ленинград солдатом-литовцем Артурасом Сакалаускасом. В марте 1987 года он расстрелял солдат-старослужащих, подвергавших его длительным и изощрённым издевательствам, после этого он пытался скрыться, но вскоре был пойман. Сначала обстоятельства дела гласности преданы не были, но в скором времени всплыли неблаговидные подробности происшествия. После этого имя Артураса стало нарицательным: «делом Сакалаускаса» стали называть закончившиеся кровопролитием случаи дедовщины. Этот инцидент пролил свет на масштаб проблемы неуставных отношений в армии, скрывать наличие которых больше не было возможности.

Сейчас в Петербурге живёт не так много литовцев. В поисках заработка и образования молодые люди из Литвы едут почти исключительно в страны западной Европы. Подолгу у нас пребывают, пожалуй, только спортсмены-легионеры, например, старший тренер баскетбольного клуба «Динамо» Кестутис Кемзура.

Напевную литовскую речь в городе трёх революций можно услышать не только в Литовском консульстве, но и на единственной в России специализации по балтистике, открытой в 1999 году при филфаке СПбГУ. В наше время в городе работает региональная общественная организация «Санкт-Петербургская литовская национально-культурная автономия» (СПбЛНКА) и региональное общественная организация «Общество литовской культуры в Санкт-Петербурге».